Светлой памяти отца Константина

3 августа 2011 года в возрасте 39 лет отошел ко Господу иерей Константин Прокопчук, настоятель строящегося храма-часовни Архангела Гавриила на Ходынском поле в память героев-авиаторов (до объединение прихода с храмом преп. Сергия Радонежского в марте 2012 г.). 9 августа был совершен чин отпевания в храме Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке, где служил батюшка. На богослужении, которое возглавил родной брат о.Константина, протоиерей Александр, около 20 священнослужителей и множество людей более 2,5 часов на одном дыхании молились об упокоении "доброго пастыря, положившего душу свою за овец".

Вечная память батюшке Константину!

Позднее священнослужители и прихожане оставили память о батюшке

 

Протоиерей Федор Кречетов

«У нас с тобой даже и грехи похожи!»

Каждый человек, который встретился нам в этой жизни, оставляет след, в памяти остается его образ. Образ о. Константина для меня неразрывно связан с нашим храмом Святителя Митрофана Воронежского. Хорошо помню, как он был сторожем, как и я вначале. Отец Димитрий мудро подготавливал себе помощников в приходе через выполнение сперва самых простых послушаний; испытав в этом, делал алтарниками, а уже потом обращался к священноначалию с просьбой возвести в священный сан. И вот о. Константин прошел все эти ступени. Стал диаконом, священником, настоятелем строящегося храма. Он совершал литургию просто, но проникновенно, и однажды мне подумалось: «Хорошо бы и мне так служить!».

За время нашего совместного служения у меня никогда не было с ним конфликтов, хотя как человек он, конечно же, мог быть чем-то недоволен. Мы с ним советовались по пастырским вопросам, исповедовались друг другу, и как-то он сказал: «У нас с тобой даже и грехи похожи!» Действительно, и проблемы пастырские у нас были одинаковые, и отношение к ним схожее, и родились мы с ним почти в один день — это тоже нас объединяло. Хотя вкусы у нас были разные. Может, кто-то скажет и другое, но, по-моему, о. Константин в пастырском отношении был очень снисходительным. Большое значение он придавал неосуждению, однажды сказал: «А вот отец Федор никогда никого не осуждает!», как бы укоряя себя. Когда он бывал в отпуске, то благословлял своим духовным чадам ходить на исповедь ко мне, зная, что я не буду нарушать его пастырские принципы, и я поступал так же, в этом тоже выражалось наше взаимное доверие.

Как всегда, когда человек уходит, становится жалко, что мало довелось общаться. Наверное, я мог бы поспособствовать, чтобы о. Константин занялся своим здоровьем, но нет, в этом я медлителен, именно на что-то нужное для других не хватает времени.

Вечная тебе память, отец Константин!

 

Cвященник Владимир Леонов

Трудно писать о умершем друге, у меня нет подобного опыта. Ничего похожего раньше со мной не случалось. За годы священнослужения мне довелось провожать в мир иной немало людей. Некоторые из них были мне весьма близки.  Но ничего подобного тому, что я испытал, придя в Благовещенский храм  и увидев там гроб с телом о Константина, я прежде не переживал.

О.Константин был моим близким другом, хотя со стороны, может быть, это не было заметно. Мы общались немного и нечасто. Тем не менее, близкие друзья, даже если они редко общаются, связаны некоей невидимой цепью. Я всегда очень остро чувствовал цепь, привязывающую меня к о.Константину... Он был крестным моего старшего сына, я - крестный его старшей дочери.

Мы познакомились в конце 1995 года. В ноябре меня рукоположили в священники. Спустя несколько недель на воскресной всенощной о.Дмитрий подошел ко мне и сказал, что хватит мне праздно стоять в алтаре. Пора идти исповедовать. Я первый раз пошел принимать исповедь, не смея ослушаться настоятеля, хотя совершенно не понимал, что я буду делать. Подошли ко мне несколько женщин преклонного возраста, опытных прихожанок. Исповедуясь, они с интересом рассматривали меня. Изучали.  Последним подошел высокий светловолосый юноша.  "Меня зовут Костя, - сказал он,  - Можно я буду ходить к вам на исповедь?" Я был совершенно обескуражен. Не ожидал такого поворота событий... Так началась наша дружба.

На моих глазах прошел самый, может быть, интересный и важный этап жизни о.Константина. Он познакомился с Викой, стал ухаживать за ней. Потом мы их венчали. Он поступил в Свято-Тихоновский институт, стал священнодиаконом. Родились дети. Я наблюдал за ним и радовался тому, как складывается его жизнь.  Иногда даже втайне ему завидовал.  О.Константин - человек многих талантов. Особенно меня подкупала в нем его теплота, открытость, способность столь многих людей вместить в свое сердце. Я видел, что многие в него просто влюблены, и не удивлялся этому. Я и сам отчасти был в него влюблен. Мне думалось, что его ожидает великое будущее.

Я и теперь думаю, что о.Константин прожил жизнь, словно спел песню.  И в этой песне нет ни одной фальшивой ноты... Не случайно он первым из священнослужителей нашего храма отошел в мир иной, проложил путь в вечность... Есть люди, которые живут словно без кожи. Они обостренно чувствуют подлость и несправедливость нашего мира.  Не могут приспособиться, привыкнуть, закрыть глаза и не замечать окружающих нас скорби и зла... о.Константин во многом был похож на ребенка. Господь сказал, что детям принадлежит Царство Небесное. Хочется надеяться, что о.Константин нашел там тот покой, которого он никак не мог найти здесь на земле.

Вечная тебе память, дорогой друг и собрат!

Надеюсь на встречу в жизни будущего века

 

Священник Димитрий Николаев

Отца Константина я люблю. Мы не были друзьями, но, думаю, были во многом близки. Возможно, сказывался возраст. Мы практически ровесники, о. Константин старше меня всего на год. Видимо, и от этого тоже наше общение было легким и неформальным.

Хотя встречались мы не слишком часто, но всякий раз при встрече заговорщицки улыбались, хитро переглядывались, искренне радовались. Если было уместно, то обсуждали что-нибудь, как хорошее, так и неприятное. Для меня о. Константин был собратом, старшим товарищем, с которым мы могли обсудить все. На равных. И если не исправить что-то, то, как минимум, поделиться друг с другом. Не исправить, потому что исправляет только Бог. Помню, однажды о. Константин, придя с исповеди в алтарь, сказал такие слова: «Я раньше думал, что я решение проблемы, а теперь понимаю, что я часть проблемы». Запомнилось. А еще он говорил мне правду. Осторожно, стараясь не обидеть. И делал он это так, что всякий раз я был ему благодарен.

На поминках прихожане вспоминали, каким он был диаконом, как благоговейно произносил ектеньи, проникаясь службой насквозь. И я присоединяюсь к тихому хору этих воспоминаний. Когда я начал молиться в Благовещенском храме, о. Константин был в диаконском чине. Диакон вообще как участник богослужения ближе к народу, чем священник, именно от него во многом зависит красота и благолепие службы, молитвенный настрой. Он может быть или велиим украшением, или большим искушением. Так вот, о. Константин был настоящим украшением службы. Его манера сильно на меня влияла, и когда я сам стал служить, у меня сложился свой рейтинг диаконов, чей подход к служению мне очень импонировал и которым хотелось подражать. Лидерами в нем были протодиакон Александр Агейкин и диакон Константин Прокопчук.

А когда о. Константин стал священником, его отношение к службе стало еще глубже. Некоторое тщеславие, которого редкому диакону удается избежать, отступило, и вместо него стало прорастать покаяние. Мне очень нравилось сослужить ему в качестве диакона. Он был и молитвенно строг, и музыкально внимателен.

За последние несколько лет среди точек соприкосновения обнаружились не только общие интересы, но и схожие проблемы: к сорокалетнему рубежу я иду лишь на шаг позади. И поэтому очень остро чувствую душевные переживания о. Константина.

Когда уходит человек, а особенно родной человек, мы часто с горечью осознаем, как мало им дорожили, как мало помогали ему справиться с грузом проблем, с которыми он оставался часто один на один. Каждая смерть — урок нам, еще топающим по земле. И теперь, взглянув на наши отношения с о. Константином со стороны, я увидел, что ниточка, нас связывающая, свилась не потому, что я что-то серьезное для этого сделал, а потому, что это сделал он: своим спокойствием, внимательностью, искренней приязнью и сопереживанием.

Мое сердце плачет. И известные каждому из нас слова о встрече в Вечности не отменяют горечи расставания. Утешает же то, что Господь призвал и принял о. Константина к Себе в момент возрождения и духовного подъема. Царствие ему Небесное.

И надеюсь, мы встретимся снова.

 

Протоиерей Андрей Спиридонов

На кончину собрата-священника

Что сказать, отче, когда истинно нет слов —

и не потому, что все так неизъяснимо

или так скорбно и горько,

просто и того и другого в меру

растворено нашей всегдашней обыденностью,

в которой жизнь и смерть вполне обыкновенны,

тогда как ты, пусть и молод,

но умудрился стать одним из первых

за наше это церковное двадцатилетие,

вокруг кого собрались мы в этом храме,

словно в некотором недоумении,

насколько всё всегда рядом —

и жизнь, и проживание, и смерть, и умирание,

и Христос...

И само недоумение наше, наверное, чисто человеческое:

когда же, кто и как может сказать,

что он вполне готов и может устоять в свой час?

И потому так пронзительно удивительны эти слова

в чине священнического отпевания, обращенные

к единственному Архипастырю по чину Мельхиседекову:

«К ТЕБЕ ПРЕЙДЕ БОЖЕСТВЕННЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ ТВОЙ,

ПРИИМИ В РУЦЕ ТВОИ ДУШУ ЕГО ЯКО ПТЕНЦА»...

Истинно так: каждый из нас,

несмотря на всю парадность облачений,

фимиам и золото алтарей,

не более чем нагой птенец в Твоей горсти,

помилуй всех нас,

Сердцеведче...

 

Протоиерей Александр Шестак

Памятное слово

Строг. Медлителен. В этой медлительности некая важность, но важность не обычная, как иногда говорят, напыщенность, а важность переживаемого момента Богослужения. Улыбается редко. Весь в себе. Иногда кажется, что он молится, но внешне это незаметно. Высокий, красивое русское лицо, правда, немного полноватое, возможно, поэтому выступают испарины на лбу, даже и в прохладную погоду. Сказывается излишний вес и, как следствие, излишнее давление. Служит самозабвенно, словно никого рядом нет: только он и Небо. И вот он умер. Стою у гроба и размышляю: никакой суеты, много священников, прихожан. Старший брат отпевает младшего брата. Ему 39, а ведь он на год старше моего сына, хотя всегда казался не по летам солидным, лишь редкая улыбка открывала его молодое ребячье лицо. Трудно уяснить для себя промысел Божий, а может быть, в данной ситуации и ни к чему. Прощались, не видя его лица — накрыто воздухом. Какое оно? Как всегда, строгое или улыбчивое. Скорее всего, таинственное. Он уже переступил порог вечности. Когда-то и мы последуем за ним. Царства тебе Небесного, отец Константин. Помолись и о нас, грешных.

 

Протоиерей Александр Прокопчук

(храм Трех Святителей на Кулишках)

Как старший, я помню Константина с первых дней его жизни. Отец взял меня с собой в роддом, и мама показала нам маленький сверток, который оказался моим братом. Вряд ли имеет смысл выбирать воспоминания детства и юности. Могу лишь сказать, что во многих своих интересах Костя шел вслед за мной (так часто бывает, по крайней мере, мой двухлетний сын во всем копирует восьмилетнего брата). Но он не просто следом за мной стал учиться в музыкальной школе, занимался греблей на байдарке, полюбил фотографию, Костя как будто подхватывал эстафету и доводил брошенное мной увлечение до конца. Музыкальную школу я оставил через полгода, а он осваивал скрипку целых четыре (!), получил взрослый разряд по гребле и окончил техникум им. Моссовета, после чего стал работать профессиональным фотографом.

Крестился и принял сан о. Константин тоже после меня, и, поскольку у каждого из нас была своя семья, свой храм, свои обязанности, общение между нами неизбежно стало эпизодическим. Что-то важное оказалось безвозвратно упущенным... Но близость и теплота отношений не исчезали — в совместном служении, на праздновании дней рождений (своих и детей), просто в телефонном разговоре.

Убежден, что священниками становятся не в силу каких-то жизненных обстоятельств, а по призванию. Об этом бесспорном призвании о. Константина намного больше и лучше могли бы сказать те, кто видел его чаще, с кем он непосредственно соприкасался в своем служении. Мне запомнилось, с каким трепетом и благоговением он совершал литургию: казалось, слова молитвы он воспринимает как ноты в партитуре, и каждая из них должна прозвучать чисто.

Отец Константин был открыт людям и хотел донести до них Бога, пытался понять и услышать их, разделить с ними свой духовный опыт. Он любил Бога, и Бог его, несомненно, любил, и ранняя смерть о. Константина тоже свидетельство непостижимой для нас любви Божией. Он принял крещение в Неделю о самарянке, которая с детской доверчивостью приняла слова Христа о воде, которую, лишь раз испив, перестаешь жаждать навсегда (Ин 4.10). Простота, доверие и вместе с тем любознательность отличали о. Константина. Эта «детскость» выражалась и в его безграничной любви к своим детям, и одновременно в незащищенности перед жизненными сложностями.

Трудно говорить о брате в прошлом, для меня он навсегда останется в настоящем. Пусть Господь упокоит его и веру вместо дел вменит...

 

Антонина Серафимовна Архангельская

Попытаюсь, хотя бы пунктиром, обозначить самое главное в образе моего любимого племянника с такой родной мне душою — незабвенного Костеньки, о. Константина. Костя — подлинный образец именно русского батюшки! Его сердце вмещало не только нас — родных и грешных, но и стольких других! Не только своих прихожан и духовных чад. Это ведь не просто доброта и умение прощать — дар истинного милосердия, проявление столь редкого теперь великодушия. Это интуитивное понимание всех человеческих слабостей и умение выслушать (а кто теперь слышит другого?!): не отшатнуться и не оттолкнуть, поистине проявляя пастырскую заботу и недюжинное многотерпение! Во многом эти качества мне открывались опосредованно — через моего старшего внука Антона Трофимова, которому судьба подарила общение с Костей как с сердечным другом и которого о. Константин просто по-отечески опекал.

Для всей нашей семьи столь безвременный уход нашего Костеньки — огромная потеря. И невосполнимая.

 

Антон Трофимов

Бог сохраняет все; особенно — слова прощенья и любви, как собственный свой голос.

С Костей было легко. И эта легкость была в нем независимо от возраста и опыта прожитой жизни. Он увлекался фотографией, музыкой, кино, книгами. Он любил своих детей — и не только — как отец, кормил, одевал, возил в гимназию, на спортивные и музыкальные занятия, составлял им компанию в некоторых увлечениях, еще в июне он хотел купить себе роликовые коньки, чтобы кататься с ними по парку. Но не успел.

«Всяк человек есть ложь» — эти слова из псалма он часто любил мне повторять. Костю расстраивало однообразие греха в людях, его повседневность и привычность. Но он верил в человека, как бы тот ни был грешен, видел образ, который Христос заложил в него. Ведь Господь приходит к падшим людям во имя их спасения.

Костя всегда был рядом со мной: и в болезни, и в трудностях душевных и человеческих. Я ношу его вещи, хотя они и велики, слушаю музыку — от него, хотя она и грустная, общаюсь с его детьми. Вообще он, может, и не одобрил бы тех слов, что я о нем написал, скорее, улыбнулся бы. И мне хочется увидеть его улыбку. Те, кто знал его, поймет, о чем я.

 

Андрей и Татьяна, по поручению духовных чад отца Константина

И когда выведет своих овец, идет перед ними;

а овцы за ним идут, потому что знают голос его.

Ин 10. 4

Наше общение с о. Константином началось с воскресной школы для взрослых при Митрофаниевском храме. Это был 1999 год. Его только что рукоположили в священника, а мы стали первой группой учеников, которым он преподавал Закон Божий.

С самого начала батюшка окружил нас такой заботой, таким вниманием!.. Его любовь просто изливалась на нас, и невозможно было не ответить взаимностью. После воскресной службы мы бежали, летели к началу занятий — боялись опоздать.

Батюшка обладал удивительным даром преподавания, на его уроках всегда царила живая и непринужденная атмосфера. Помимо обязательного курса на каждое новое занятие о. Константин приносил редкие книги, статьи — обсуждал их с нами, делился своими мыслями и впечатлениями, советовал, рекомендовал. Общение с ним всегда было радостью. На втором году обучения в воскресной школе за одной партой сидели уже по три, а иногда и по четыре человека...

Незаметно мы стали единой семьей: необыкновенная искренность, открытость о. Константина, его действенное участие в наших подчас непростых и нелегких судьбах сделало нас его духовными чадами. Батюшка знал о нас все, все его интересовало: и наши горести, и наши радости... Он воспитывал нас, как мудрый отец, и переживал за нас, как родная мать...

На свое 30-летие батюшка собрал нас за праздничной трапезой и сказал: «Дорогие мои! Я хочу, чтобы вы всегда были вместе: любили друг друга, помогали друг другу, заботились, молились друг за друга — даже если меня не будет с вами». Тогда никто не мог подумать, что это наказ на будущее...

Господи! Благодарим Тебя безмерно за Твою милость к нам, грешным. За Пастыря, которого Ты даровал нам! За то, что все годы нашего духовного становления рядом с нами был такой человек.

«Душа его во благих водворится, и память его в род и род».

 

Алексей Богданов

До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что мы остались без нашего духовника. Я не плакал так даже на похоронах своего отца.

Нельзя сказать, что я испытываю одну лишь радость и надежду, что отец Константин упокоился со святыми, — меня переполняет чувство утраты, вернее, разлуки. Больно смотреть на людей — многих я знаю лично, — которые были его духовными чадами, пришли на отпевание и на кладбище. Они, наверное, как и я, очень напоминали потерявшихся в толпе безутешных маленьких детей.

Мы познакомились с отцом Константином как будто случайно, но теперь ясно, что промыслительно, в начале января 2000 года, то есть всего через несколько месяцев после его хиротонии. Он мне позже говорил, что я был в числе самых первых его воспитанников.

Я работал тогда на небольшом проекте в «Билайне» на ул. 8 Марта. В один из понедельников января пришел на работу, но не смог попасть в комнату, так как все коллеги заболели, а ключа у меня не было. Запасного ключа не оказалось даже у охраны.

Накануне, в воскресенье, я ехал в новый для себя в храм в Подмосковье, в той деревне, где купил землю и собирался строить дом, в надежде познакомиться с местным священником. Надо сказать, что к тому времени я точно решил: хотя и ничего не знаю толком о Церкви, возьму себе за правило несмотря ни на что по воскресеньям ходить в храм, а дальше будет видно. В то воскресенье я на службу опоздал: по пути сломалась машина, и, пока я доехал, прошла половина службы. Поэтому на исповедь и на причастие я не попал, хотя готовился.

Теперь я решил сходить в храм: время есть, и он недалеко — я видел, когда проезжал мимо, и служба как раз начиналась. Пошел на исповедь к первому священнику, который освободился. Это был отец Константин. Мы говорили достаточно долго, обстоятельно, и я понял, что в следующий раз на исповедь опять пойду к нему и, раз уж храм рядом, буду заходить иногда после работы.

Стоит ли говорить, что дом в той деревне я не построил, а проект в «Билайне» закончился через месяц. Наверное, все это и было только для того, чтобы познакомиться с отцом Константином и начать воцерковляться.

В следующий раз мы встретились не скоро, так как я не искал батюшку в расписании, а просто приходил на службу. Но когда я нашел его, то спросил совета о своей свадьбе, после чего познакомил с ним свою будущую жену. Она в то время тоже искала духовника, и так получилось, что независимо от меня стала ходить в Благовещенский к отцу Константину. Через полгода он нас венчал. Теперь понимаешь, как важно обрести своего духовника. Отец Константин любил нас с женой одинаково, а значит, по-отечески. Он стал крестным у двоих из четырех наших детей. Он знал о нас все, и я уверен, что во многом благодаря ему наша семья окрепла и умиротворилась.

Мы много ездили и сейчас живем не в Москве, но мы всегда разговаривали по телефону, писали письма, эсэмэски, при первой возможности ходили на исповедь, и отец Константин стал для нас родным человеком.

Когда заходишь в храм, даже не заглядывая в расписание, священников различишь по голосу. Помню это ощущение, когда услышишь родной голос. Отец Константин вел службу благоговейно, неторопливо, с любовью. Я не слышал, чтобы он кого-то осуждал, хотя я подавал к этому повод. И не видел, чтобы он злился.

Когда мы начали собирать документы на строительство храма во имя Архангела Гавриила и когда победа была особенно близка, помню, как он и все мы были воодушевлены и рады. Жили предвкушением новых забот. А эти ценные минуты, которые мы проводили вместе после Рождества и Пасхи... Их было немного, но оттого не меньше ощущалась гордость за нашу маленькую общину, которая появилась вокруг нового храма и вокруг отца Константина.

На память мне досталось кое-что из его облачения, и я обязательно сохраню это до своей хиротонии.

Надеюсь и верю, что отец Константин по-прежнему молится за всех нас и за свою семью, а мы будем поминать его всегда.

 

Светлана Шарова

Как-то не верится, что батюшка умер. Все время мысленно задаю вопросы: как он там? Где? Что видит сейчас? Но ответа нет. Мы, конечно, осиротели и не знаем, найдем ли такого же родного духовника. Ведь мы с ним воцерковлялись, и он нас знает с наших первых шагов в храме.

Существование нашей семьи, наших детей — заслуга его (и заочно о. Димитрия). Если бы не его наставления и молитвы, семья могла бы развалиться, как это происходит сейчас с большинством браков в России. Он меня научил строить семью и сохранять ее.

Ничего я от него не видела, кроме доброты и милости. Он нас всегда жалел. Даже когда очень было стыдно за какие-то грехи на исповеди, все равно уходила от него утешенной, без уныния.

И еще с ним можно было разделить радость. Не со всеми это возможно, а так хочется поделиться иногда...

А еще: настоящих мужчин последнее время я вижу в основном среди священства. Настоящие — это те, которые не ноют, терпеливые, делают свое дело, не опускаются до склок и хамства, честные, добрые, любят детей не только на словах, могут пошутить, не зациклены на себе. Отец Константин как раз точно такой, по моему субъективному мнению.

Отец Константин для меня пример, каким должен быть пастырь.

Последнее время я очень редко с ним виделась, говорила иногда по телефону, так как мы переехали в другой город. Все собиралась приехать и как следует поговорить, исповедаться — и не успела. А найдешь ли священника, который бы тебя ТАК понимал? Наверное, не скоро. Эх, встретиться бы когда-нибудь с ним опять...

 

Светлана Тарханова

Трудно писать про батюшку. Мы последнее время почти не общались по моей вине, и все, что мне осталось в качестве последнего известия о нем, это привет, переданный через мою подругу. Значит, он помнил меня и я так же жила в его сердце, как он в моем. Верный друг, который тебя всегда поймет и поможет, простит тебе то, что ты даже сам себе простить не можешь, который молится за тебя. И вот он ушел...

Я попала к о. Константину в 18 лет в 2000 году, практически сразу после смерти моего родного отца. Это были мои первые шаги в храме, и невозможно описать тот невероятный восторг, который вызывало во мне все происходящее. Я никогда ни до, ни после не встречала человека с такой чуткостью, тонкостью, радостью, юмором и серьезностью одновременно. Ему была нужна чужая, то есть моя, жизнь, и это меня бесконечно удивляло. Это был такой контраст со всеми окружающими. Он переживал за каждый мой шаг и в личной жизни, и в профессиональной. Часто священники не принимают всерьез какие-либо интересы, кроме духовных, но о. Константин всегда радовался моим успехам в учебе, в работе, читал мои статьи об искусстве и говорил, что они интересны. Это так важно услышать от человека, который был и остается для меня высочайшим авторитетом! Он вырастил из меня личность, научил молиться, верить и говорить с Богом живым языком, помогать людям, сочувствовать им. Батюшка вытащил меня из постоянного уныния на радость Божьего мира, сделал меня сильнее, крепче. Он меня вырастил, как своего ребенка, и подарил мне столько тепла, любви и понимания, сколько смогло вместиться в мою душу. Какое огромное спасибо ему хочется сказать за это! Отец Константин был мне больше, чем родственник, чем друг. Теперь только я понимаю, насколько тяжело терять духовно близкого человека.

Он мало говорил на исповеди, но его слова были очень вескими, прочувствованными, так что их хватало надолго, и я уходила от него наполненной и не одинокой. Батюшка все видел в целом, открывал такие грани, о которых сам и не подозреваешь. В нем не было и тени зацикленности, шор, предвзятости.

Последнее время душа рвалась к нему, я чаще о нем думала, чем обычно. Но дела не пускали. Я надеялась, что он будет меня венчать, крестить моих детей, что мы дальше будем вместе жить эту жизнь. Что я вернусь и тоже смогу быть ему полезной и нужной. Но сложилось иначе, и единственное, что остается теперь, — это разговор с ним через молитву к Богу. Потому что Бог позволил нам встретиться здесь, на земле, и на миг соединиться в вере, в Церкви. Такого человека больше не будет в моей жизни, потому что невозможно никому так же довериться во всем, но слава Богу за то, что он был. Пламень его души, такой чистой, искренней и такой близкой, улетел в Царствие Небесное. Светлая память светлому человеку. Батюшка, вы навсегда со мной!

 

Р.Б. Татиана

Мое воцерковление началось в 1996 г. Меня, как, наверное, и многих, привела в храм беда — болезнь. Не помню, кто мне сказал про храм Святителя Митрофана Воронежского, но я туда поехала, и все мне там понравилось: уютная атмосфера, внимательные священники. Накупила книг, стала исповедоваться; знала, что хорошо бы иметь духовника, но ходила к разным батюшкам, пока однажды, в октябре 2000 г., не подошла на исповедь к о. Константину. Такого живого, деятельного участия я и не ожидала. Батюшка не только «прощал и разрешал», он утешал, сострадал, сочувствовал, снисходил. Он вникал, вникал глубоко в суть твоей проблемы и иногда несколькими простыми словами мог все расставить на свои места.

Подходишь на исповедь, а он улыбается, как будто радуется, что ты пришла, и так с каждым. Идешь как с гирями на ногах, выльешь на батюшку ушат своих грехов, а он тебе взамен — море любви, спокойствия, неторопливости, а иногда и юмора, и идешь счастливая и свободная. Батюшка был стержнем, вокруг которого собралась наша община. Он говорил: «Хочу, чтобы вы любили друг друга, помогали друг другу», и сам помогал всем не только словом, советом, но и делом, исполняя слова апостола Иакова, что «вера без дел мертва».

Очередь на исповедь. Стоим все свои. Ждем, волнуемся, батюшки нет... Вдруг открывается дверь и спокойно, неторопливо выходит батюшка. И один общий радостный вздох: «Наш батюшка пришел!» Жалуюсь: «Батюшка, нет терпения», а он отвечает: «Ты даже не представляешь, сколько у тебя еще терпения!» И оказывается, что можно терпеть дальше.

Батюшка, спасибо вам за все, за любовь, за улыбку, за то, что эти одиннадцать лет вы вели меня, не давая впасть в отчаяние, когда оно было так близко, за внимание и понимание. Вечная вам память.

 

Юлия Ливадина

Из множества событий, тем или иным образом связанных с о. Константином, трудно выбрать что-то главное. Сейчас важным кажется все — от самой первой исповеди до самого последнего разговора. Это целая эпоха.

Батюшка всегда очень тонко чувствовал ситуацию. Он умел сказать нужное слово, которое тебя успокоит и вразумит. И эти слова всегда говорились от сердца. Да! Именно через сердце он пропускал все наши беды и радости. Искренне сочувствовал или радовался за нас. Батюшка никогда не осуждал, и поэтому хотелось рассказать ему все.

Он заботился о нас безмерно. Когда я только пришла в храм, о. Константин выкармливал меня из пипетки, как выпавшего из гнезда птенца, обкладывал ватой со всех сторон, чтобы я не сильно ударялась при падениях.

Батюшка всегда терпеливо обсуждал с нами наши проблемы. А иногда вообще можно было ничего не рассказывать. Он все мог понять и без твоих слов. Было у меня несколько случаев, когда я не говорила батюшке о своих трудностях, но он вдруг присылал эсэмэску с вопросом: «Как твои дела?» Однажды я спросила: «Батюшка, я же вам ничего не рассказывала, откуда вы знаете, что у меня неприятности?» Он ответил: «Ты можешь ничего не говорить. Мне достаточно услышать только одно слово, чтобы понять, что у тебя что-то произошло». Вот такая чуткость в восприятии человеческих бед была у о. Константина.

Горечь утраты невозможно передать словами. Но я молюсь и верю, что Господь забрал нашего батюшку в Свое Небесное Царствие и о. Константин сможет оттуда наблюдать за каждым из нас и помогать своими молитвами и что он всегда будет с нами.

Светлая ему память! Помяни, Господи, новопреставленного иерея Константина.

 

Р.Б. Евгения

Мое знакомство с о. Константином произошло при весьма драматических обстоятельствах моей жизни. Представьте себе ситуацию: стоит человек на берегу моря, а на него надвигается цунами жизненных неурядиц и проблем, и его сейчас закружит, утянет в глубину, утопит. И тут появляется защитник, который говорит: «Не бойся, держись за меня, ты справишься. Я верю, что ничего плохого с тобой не случится». Произошло чудо, цунами прошло стороной, только слегка обрызгав и подарив духовника. Это, как я теперь понимаю, был Божий промысел, даровавший мне десять лет счастья общения с удивительным человеком. Наверное, не так часто встречаются люди, как батюшка, которым можно бесконечно доверять.

Память выхватывает разные моменты из жизни. Разговор после службы: «Батюшка, мне стыдно. Сегодня во время проповеди вы обличали грехи, Мне казалось, что вы говорили обо мне». — «Прости меня! Я не хотел тебя обидеть».

Исповедь. По каким-то причинам долго не исповедовалась. Итог: принесла целую гору грехов — вот, батюшка, возьмите. Епитрахиль накинул, кулаком по голове — вразумись. Отошла радостная: батюшка поругал.

Когда вспоминаю о. Константина, я представляю солнце, потому что от него шло тепло, радость, свет.

С ним можно было разделить и горе, и радость. В горе он поможет, поддержит, утешит, а радость с тобой разделит. Нам, духовным чадам, сейчас очень тяжело, но надо идти дальше. Мы верим, что батюшка с нами, он нас никогда не оставит. А мы до последней минуты своей жизни будем помнить о нем. А там.... Надеюсь, он нас там встретит.

 

Наталия Константиновна Шпилева

Все началось в августе 1996 года. Тогда авиационная общественность в лице инициативной группы, в которую входил мой отец Константин Михайлович Шпилев, решила увековечить память авиаторов, погибших на Ходынском поле во время испытаний и тренировочных полетов, а также в память летчиков, погибших в Великой Отечественно войне, создать на Центральном поле храм-часовню.

В 1998 году по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II из ветеранов авиации была организована община храма-часовни Архангела Гавриила.

Указом Патриарха за № 6074 от 27.11.2000 настоятелем храма-часовни на Ходынском поле был назначен священник Константин Прокопчук.

И далее последовали годы хождений по инстанциям, многократные согласования и пересогласования всевозможной документации. Так, несколько раз менялось расположение земельного участка, выделяемого под строительство храма-часовни, и его площадь. Размер участка, естественно, каждый раз урезался.

В 2002 году началась разработка концепции храма-часовни. Опять же рассматривался не один вариант эскизных проработок. На это ушел год, и в мае 2003 года с Синодальным отделом Русской Православной Церкви был согласован эскизный проект. В июне того же года были получены лицензия и кадастровая справка. Но как уже говорилось выше, дело возвращалось на круги своя. Каждый раз место, выделенное под храм, отдавалось под строительство «более важных» объектов — монорельсовой дороги, Ледового дворца. И в итоге в августе 2005 года поступило предложение от правительства Москвы объединить два прихода (храма-часовни архангела Гавриила и храма Преподобного Сергия Радонежского) в один. Последующие два года решался вопрос о том, строить на Ходынском поле один объединенный храм или два, рядом стоящих. В апреле 2006 года Ю. Лужков сообщил Патриарху о выделении обособленного земельного участка, смежного с земельным участком, предназначенным под строительство храма Преподобного Сергия Радонежского. Протоколом № 44 от 21.11.2007 размещение и объемные решения одобрены и рекомендованы для оформления акта разрешенного использования. Все материалы переданы в ГлавАПУ г. Москвы. Начался новый виток в согласовании и подписании документации.

Все эти годы, имея главной целью создание храма-часовни, приходской совет и община не оставляли другие виды деятельности. Так, по инициативе прихода было найдено место катастрофы самолета, на котором погиб всемирно известный летчик В.П. Чкалов. В дальнейшем там был совершен молебен, установлен и освящен памятный знак. Молебен отслужил настоятель храма-часовни иерей Константин Прокопчук.

Еще одна памятная дата — 21 ноября 2009 года, память Архистратига Михаила. В этот день приход поздравлял своего старосту Константина Михайловича Шпилева с 90-летием, о. Константин отслужил молебен. Отец Константин и Константин Михайлович были очень близки друг с другом, и оба дорожили этой дружбой. Поэтому, когда 12 сентября 2010 года после продолжительной болезни Константина Михайловича последовала его кончина, батюшка очень тяжело переживал утрату. Он планировал на годовщину смерти Константина Михайловича побывать на могиле и отслужить панихиду. Видимо, теперь они встретятся на Небесах и там помолятся о нас.

 

Р.Б. Галина

«Согрешила, батюшка, каюсь...» И вот уже стоишь и рыдаешь перед священником. Священник молодой, в сыновья годится, и вроде неудобно и стыдно зрелой женщине рыдать. Свои дети, подруги, никто не слышит, да и не хотят слушать. «Надо бы смириться, батюшка, а я не могу, и сердце болит». «Да, сердце болит...» — задумчиво говорит о. Константин и вдруг своими большими и добрыми руками прижимает к своему сердцу. Роднее нет человека.

На следующей исповеди подарил книгу: «Читай, успокаивайся». Прочла, и захотелось поехать в этот монастырь. А там и другие монастыри, и источники, молитвы, исповеди. Раньше и дома не всегда правило исполняла, и причащалась без подготовки, а тут Господь через батюшку вразумлять стал, и медленно, но верно мой путь стал выправляться.

Как-то батюшка пришел ко мне на работу. «А-а, работаешь тут? Как ты?» Постоял, помолчал, в руках таблетки. «Батюшка, а вы как?» — «Все слава Богу». Сколько лет я видела, как ухудшалось его здоровье... И никогда ни слова о болезни, ни одной жалобы.

Когда мне надо было сменить работу, о. Константин моментально предложил помощь: «Вот телефон — курсы, деньги на курсы дам». И сколько было таких случаев... Подошла к исповеди, а он уже предлагает помощь. «Нужен врач? Пиши телефон, поможет». Нет батюшки в храме, болеет — вспомнишь его, мысленно поговоришь, сразу легче становится. А на последней исповеди: «Я помолюсь за тебя, Галечка». Последние его слова, с ними и живу.

И не чувствовалось разницы в возрасте, я уже бабушка, а он такой молодой, большой, добрый, родной, как будто это я его дитя малое. И большего тепла и любви я не видела ни от кого. Теперь я словно осиротела.

А как редко виделись... До встречи, батюшка Константин!

 

 

Источник:   http://www.blagodrevo.ru/

 

Home О ХРАМЕ Храм-часовня Архангела Гавриила Светлой памяти отца Константина